НАШЕ ДЕЛО

газета люберецкого района

Он учил детей рисованию

onuchil_0Марк Шагал.… Сколько о нем говорили, а уж писали… Не писал о нем «только ленивый». Этим пагубным грехом – «матерью всех пороков», я страдаю умеренно, а посему решила поискать следы его сандалий «на пыльных тропинках» планеты Малаховка.

На одной из самых известных фотографий Шагала художник сидит на ступеньках деревянного дома и  уверенно смотрит вперёд, будто предвидит, что в будущем его ждет долгая­долгая жизнь и громкая слава.

А слава его впервые «засветилась» именно у нас, в Малаховке.

Итак, направим свои стопы в малаховскую Еврейскую детскую колонию. Какой же была Малаховка в те далекие годы? Бывший воспитанник колонии, Илья Плоткин, проработавший всю жизнь художником­ретушером в журнале «Советский Союз», вспоминал в интервью на страницах «Огонька»: «Малаховка в ту пору встретила нас полной тишиной и запустением. Мы выбрали три дачи, оставленные сбежавшими богатеями. Все было разбито и разрушено». Вот в таких полуразрушенных домах и начала свою жизнь детская колония.

onuchil_1В малаховскую Еврейскую детскую колонию по распоряжению Наркомпроса приезжает работать учителем рисования Марк Шагал с женой Беллой и маленькой дочкой. Все педагоги и воспитатели жили в колонии. Марк и Белла поселились в отдельной комнате второго этажа большого деревянного дома, находившегося, как утверждает Алла Владимировна Антонович, внучка Шпигеля, на улице Республиканская.

Дочь Ида жила вместе с колонистами. Дети были расселены по отдельным домам и собирались вместе только на уроки. В то время Еврейская детская колония размещалась в 10 дачах. Воспитанники делились на группы­коллективы в зависимости от возраста. По воспоминаниям И.Плоткина 1­й коллектив детей находился на даче Носова (Центральная улица). В даче Китхудова размещался 2­й коллектив. Дачу Телешева занимал 3­й детский коллектив. Занятия музыкой проводились на даче Гальперина. По свидетельству старожилов, школьные занятия проходили в кирпичном здании у железнодорожного переезда. Там позднее находился интернат слабовидящих детей (теперь стоянка автомашин).

Воспитанникам колонии приходилось многое делать самим. Шагал вместе с колонистами носил воду из колодца, колол дрова, дежурил на кухне. И основное – он учил детей рисованию.  Зачарованно слушали они рассказы художника, посещая часто его маленькую мастерскую недалеко от колонии. «Марк Шагал, сердечный, доступный человек, нередко гулял в лесу и у реки. Во время прогулок он просто открывал глаза детям, уча их восхищаться природой… Шагал пробуждал в детях чувство прекрасного, учил отличать один цвет от другого. Стены школы колонии украшали работы Шагала. Спустя годы взрослые малаховские колонисты были удивлены и обрадованы, увидев те же портреты в фойе Еврейского государственного театра», – вспоминал воспитанник колонии Арн Аронов на страницах журнала «Советиш Геймланд», 1968 г. Многие ребята были способными к рисованию, они художественно оформляли свою газету «Красные чертенята».  «Я не уставал восхищаться их рисунками, их вдохновенным лепетом…», – написал Шагал в своей книге «Моя жизнь». Он занимался со старшими детьми, младших детей учила рисованию Ада, дочь учителя музыки – Ю.Энгеля.

onuchil_2В колонии кипела удивительно насыщенная творческая жизнь. Дети, лишенные семьи, учились здесь петь, танцевать, рисовать. Они сами готовили декорации и костюмы для спектаклей, издавали свои газеты. Воспитанники посещали театр Михоэлса, а его актеры были частыми гостями, как и другие деятели культуры. Преподававшие в то время М.Шагал и Ю.Энгель создавали удивительный мир театра, музыки и живописи.

Шагалу предложили захватывающе интересное дело. Это совпало с периодом его работы в колонии. В 1920 году ему поручили расписывать интерьер Еврейского камерного театра.  «Здесь, по крайней мере, на стенах я смогу делать то, что захочу, и со всей свободой показать, что мне кажется необходимым для возрождения театра», – говорил Шагал. Он с присущей ему энергией принялся за работу.  В росписи зрительного зала входило девять сюжетов. Слева от сцены находилось панно «Введение в Еврейский театр», напротив – «Свадьба». В простенках между окнами четыре композиции – «Музыка», «Танец», «Театр», «Литература». Марк Шагал писал декорации и для нашего Летнего театра.

В России Шагал успел соприкоснуться с русским неопримитивизмом. Он участвовал в выставках «Бубнового валета» и «Ослиного хвоста». Владимир Гиляровский в свое время присутствовал на открытии выставки «Ослиный хвост». «Гиляровский походил­походил, покрякал, глядя на модернистские полотна… а потом подкрался к одной картине и перевесил ее вверх ногами. И потом каждый день ходил посмотреть, не исправил ли кто «кощунства». Иногда встречал у картины автора. Но даже тот до конца выставки ничего не заметил». Марк Шагал вскоре понял несостоятельность такого «искусства».

Шагал продолжал поиск своего места на земле и в искусстве. В 1922 году он покидает Россию вместе с семьей. Его путь лежит на запад – вначале Каунас, потом Берлин, дальше Париж. Рисование в колонии стал преподавать Исай Михайлович Зейтман.

В Париже Шагал прожил вплоть до Второй мировой войны. В 1941 году руководство Музея современного искусства в Нью­Йорке предложило ему покинуть оккупированную фашистами Францию и переселиться в США.

В мае 1941 года семья Шагала, полная надежд и планов, отправилась на теплоходе в Америку. Америка сразу поняла и оценила прелесть оригинального творчества художника. Восхищала его по­детски наивная живопись, ставшая новым направлением в искусстве. Три года семья Шагала прожила благополучно: была работа, успех. В 1944 году случилось несчастье – внезапно умерла его единственная любовь – «божественная Белла». Ей одной он посвящал свои картины и стихи.

Только в 1948 году Шагал вернулся в Париж. В Париже, вплотную приблизившись к кубизму, кубистом не стал. «Импрессионизм, кубизм – мне равно чужды… – говорил он и продолжал. – Я глядел на них со стороны и думал: «Пусть они утоляют свой голод своими квадратными грушами на своих треугольных столах».

«Небо, полет – главное состояние кисти Шагала» ­ писал Андрей Вознесенский. Во Франции Шагала называли лучшим художником современности и высоко ценили его творчество.

Все годы разлуки с Родиной Шагал постоянно вспоминал свой родной Витебск. В своей книге он размышлял о том трудном времени, которое предшествовало его отъезду: «Я бродил по улицам, искал чего­то и молился: «Господи, Ты, что прячешься в облаках или за домом сапожника, сделай так, чтобы проявилась моя душа, бедная душа заикающегося мальчика. Яви мне мой путь. Я не хочу быть похожим на других. Я хочу видеть мир по­своему».

И он увидел его по­своему, глазами еврейского мальчика, родившегося в 1897 году на окраине Витебска – Песковатики, в семье разносчика рыбы Хацкеля (Захара).

onuchil_3Одна моя знакомая, Кристина Костецкая из Удельной, вспоминала историю, которую ей рассказал ее муж Окунев Сергей. Его бабушка родилась в Витебске и жила на той же улице, что и семья Шагала. Ребята дружно играли вместе, среди них был и Мойша Шагал (Марком он стал позже, когда уехал в Петербург). Он был немного странный, непохожий на них: рассеянный, какой­то неухоженный (можно понять, ведь в семье было девять детей). Дети подшучивали над ним, дразнили, подкидывали лягушек в постель. А он не отвечал на их насмешки и шуточки. Наоборот, дарил всем свои рисунки. Шагал уже тогда любил рисовать. У бабушки Сергея долгое время хранились его детские рисунки в сарае и на чердаке. Но за многие годы пропали.

Шагал всюду чувствовал себя чужим. «А я сын рабочего, – писал он в воспоминаниях, – и меня часто подмывает наследить на сияющем паркете». Несмотря на то, что уже стал известным художником и был вхож в дом богатых и именитых людей, он оставался все тем же мальчиком с окраины. Шагал никогда не расставался с образами своего детства и юности и мечтал снова побывать в России.

Мечта художника осуществилась в 1973 году. Он приехал в Москву на выставку своих картин, которая открылась в Третьяковской галерее. И страна полюбила творчество большого мастера. В родной Витебск Шагал ехать не решился. Он знал: города его детства больше нет. Война снесла 93 процента домов. Это был уже другой город.

Шагал прожил долгую счастливую жизнь и, как предсказала ему в детстве цыганка, любил одну необыкновенную женщину (Беллу) и двух обыкновенных (Вирджинию и Валентину).

Свой последний день он провел в мастерской. Марк Шагал скончался 28 марта 1985 года в местечке Сен­Поль­де Ванс, где жил в последние годы. Там же он был похоронен.

Светлана Коновалова

Реклама

Single Post Navigation

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: